Эрнст Юнгер - Сады и дороги
“Описание прекрасного предполагает меру, отстранение и острый взгляд; словоблудием здесь ничего не добьешься. А потому такие слова, как “неописуемый”, не подходят для живого изображения. Увлечение превосходными степенями равным образом является признаком импотенции.”
“Мысль, ускользнувшая от нас, похожа на рыбу, сорвавшуюся с крючка. Нам не следует гнаться за ней; она откормится в глубине и, нагуляв вес, снова вернется.”
“Русское кино в жопе” или 5 исключений из правила
“Нирвана” Игоря Волошина как для дебюта (да и вообще) - очень необычное для нашего брата и дико (в разных смыслах этого слова) красивое кино о буднях наркоманов будущего - в частности, и дружбе и любви - в целом. В фильме красив и загадочный и таинственный Санкт-Петербург (“город на костях”), и невозможные и невероятные костюмы, прически и макияж главных и не только героев. Что-то подобное в нашем кино припомнить не удается. Кроме ярких красок фильма да обшарпанных локаций города, запоминаются сцена драки двух девушек (последний раз такое в кино я видел в “Демоне-любовнике”) и пара-тройка достойных для цитирования реплик из немногословных диалогов героев. Последнее, что хотелось бы отметить - саундтрек к фильму: где вы еще можете услышать некогда бывший очень модным и так хорошо ложащийся на фильм трек дабстеповой группы Various или же самих Joy Division на финальных титрах (песня “Atmosphere”)!? Просто мурашки по коже, как в конце “Иглы” с Цоем…
Филипп Янковский - достойный сын своего отца и очень недурной режиссер - это сразу стало ясно после его своеобразного римейка феллиневской “Dolce Vita” (фильм “В движении”). Его второй картиной (”Статский советник”) стала не обязательная костюмированная экранизация известного романа Бориса Акунина, а третья же - “Меченосец” - оказалась какой-то бессмысленой и местами скучной (даже несмотря на супергеройские способности главного героя фильма), оставаясь при этом красивой и умелой работой. Последний фильм Янковского-младшего, “Каменная башка”, с русским богатырем и известным спортсменом (да и недурным актером, чего кривить душой) Николаем Валуем является еще более добротным и интересным. Этакое “Memento” по-нашему о невеселых играх нашего разума. На выходе у Янковского вышла очень трогательная и цепляющая история, которая не может не взволновать даже самого законченого циника или последнего подонка - хоть фокус-группы проводи.
Валерию Гай Германику с ее фильмом “Все умрут, а я останусь” (так сказать, художественная подача ее документальной картины-эксперимента “Девочки” со снятыми на камеру разговорами подмосковных школьниц) можно назвать русским Ларри Кларком в юбке (не уверен, что она ее носит, да и вообще это все больше для красного словца и для отсылки к фильму “Детки”). С другой стороны, срез общества она производит качественно и убедительно, отчего смотришь все это дело как нечто реалистичное и происходящее у тебя по соседству, а не авторский полет фантазии и сгущение красок (вспомним хотя бы пару скандалов, в которых школьники снимали на свои мобильные телефоны издевательства и избиения друг друга, just for fun). Правдоподобно показана и школа с большинством типажей ее учителей, отчего возникает чувство отвращения и нахлынывают в основном дурные воспоминания. В фильме три девятиклассницы-подружки ждут дискотеки, клянутся друг другу в верности и мечтают о будущей телесной близости с ребятами. В финале они предают друг друга, теряют невинность и даже оказываются биты - смотреть на вещи подобного толка и содержания противно, но еще хуже будет закрывать глаза на такое. Эта простая, если даже не банальная история для наших дней и будней среднестатистического ребенка, снята до безобразия ладно в духе “Догмы” (это и понятно, так как камеру держал Алишер Хамидходжаев). Отдельно стоит упомянуть актрис: Ольгу Шувалову, Полину Филоненко и Агнию Кузнецову, правдоподобно изображавших жертв родителей, системы образования и общества (притом, что Агния - удачная жертва в квадрате, если вспомнить балабановский “Груз 200”) - те еще великовозрастные, прибегая к лексике фильма, кАбылы, в постели с которыми не грех оказаться любому тридцателетнему.
Больше известный как театральный режиссер, Кирилл Серебренников в своем полнометражном кинодебюте “Изображая жертву” выпустил в мир кинематографа крылатую фразу-мантру, которую главный герой трижды произнес на камеру: “Русское кино в жопе”, съязвив и добавив укол потомственному режиссеру: “Только Федя Бондарчук крутой.” Безусловно, человек, совершающий подобный наезд, как говорится, сам за базар отвечать должен, что он по сути и сделал своей экранизацией известной одноименной пьесы братьев Пресняковых (считаю, что фильм “Изображая жертву” национальные каналы должны демонстрировать вместо “Иронии судьбы” и “Кавказской пленницы” - последние надоели, а аналогичная по силе замена уже есть). Поэтому и не только, следующая работа Серебренникова “Юрьев день” по сценарию любимого автора Александра Сокурова - Юрия Арабова - вышла тоже на удивление и на радость хорошей, только уж больно тяжелой (российская глубинка, сивуха, зэки-туберкулезники и прочая). Серебренников так же как и его упомянутые выше коллеги (или и скорее - они как и он) в фильме умело производит срез времени и места за пределами Москвы (хотя, время там, пожалуй, остановилось), не забыв еще и трактором проехаться по местному органу законодательной, исполнительной и судебной власти в одном лице - церкви. Вся эта жуть и сюр, в котором оказалась известная оперная певица (блестящая актерская работа Ксении Раппопорт), решившая со своим сыном перед эмиграцией проведать родные края (200 км от столицы), не получает должного конца даже перед финальными титрами. Неправдоподобности происходящего (ее сын просто взял и пропал, как будто действительно растворился в воздухе) вторят рыжие головы окружающих ее женщин (тут все просто - только такую краску в местный магазин завезли) и прочие совпадения, возникающие у нее на пути и во время поисков сына. Кажется (и хотелось бы), что все это сон, но нет - это жизнь, весь кошмар которой может пройти только после местного аналога пробуждения - смерти.
Валерий Тодоровский (“Страна глухих” по Ренате Литвиновой, “Любовник” с Янковским-старшим, “Мой сводный брат Франкенштейн” о вреде войны и еще фильм “Тиски” о диджее, который захотелось сразу посмотреть) снял опять же редкий для нас фильм-мюзикл под названием “Стиляги”. Снял так душевно, красиво и залихватски, что ли, что просто хочется гордо произнести - смотрите, буржуи из Голливуда, мы тоже так можем. Удачным и умелым кастингом (все молодые лица и отсутствие больших звезд) Тодоровскому удалось избежать сточной ямы и клейма в виде “Старых песен о главном” (там тоже, помнится, перепевались старые добрые шлягеры). В результате смотреть, пытаться подпевать или хотя бы подтанцовывать становится совершенно не стыдно. Известный большинству зрителей только понаслышке и по другим фильмам период увлечения советского гражданина оружием капиталистического мира, джазом, Тодороский превратил (особенно в финале картины) в универсальную историю о стремлении людей к свободе, инаковости и чему-то, обязательно другому и не как у всех. В наше время аналога стиляг нет - это был прецедент, возможный, наверное и похоже, только в наших степях и только при тоталитаризме коммунизма (хотя, безусловно, в разное время и в разных странах всегда можно найти меньшинство угнетаемых в чем-то или за что-то - это дело если не святое среди нас, то хотя бы понятное - любим мы мучить друг друга). Будучи фильмом про одно, в размышлениях о нем он наталкивает на совершенно другое - например, если раньше танцы у людей были частью какого-то ритуала или обряда (вызвать духов, чтобы пошел дождь или отдать должное своему языческому богу, опять же, for example), то тогда это было просто потребностью выйти из серой рутины дней комсомольцев (отсюда, думается, и была потребность в такой яркой и аляповатой одежде), а сейчас это больше способ расслабиться или даже оторваться - надышать свои легкие (и, соответственно, кровь) никотином, напиться и попытаться девку снять. Выходит так, что о самих себе у людей память короткая и что мы извращать и переворачивать все большие мастаки и ой как охочи. Но сейчас речь идет не об этом, и важно совершенно другое - в “Стилягах” показывают обнаженную Оксану Акиньшину, которая из девочки-куколки превратилась в женщину-бабочку - заматерела, одним словом.
Из-за того, что все эти режиссеры, будучи, несомненно, людьми совершенно разными, живут в одно время, примерно в одном месте и, соответственно, питаются из одного медиапространства, глядя на их, казалось бы, такие разные фильмы, можно провести множество параллелей и сделать ряд обобщений. Например то (я про обобщения), что русское кино, стараясь быть более качественным и интересным, не перестает иметь социальную наклоность и стремится больше и скорее к драме, нежели комедии (это можно считать показателем общего настроя в обществе - что, мол, на Руси жить не так хорошо). В общем, хорошо, что правила создаются именно для того, чтобы их нарушать - поэтому в русском кино есть и будут вот такие просветы, и смотреть его в кинотеатрах стоит (хотя, у нас ограниченным тиражом шел только “Юрьев день”, а “Стиляги” же новогодний релиз) даже хотя бы по той причине, что у нас их не дублируют, а субтитруют. Я не плохой патриот своей родины-Украины и ее национального языка, я просто хочу платить за качество. Всего лишь: мои деньги в обмен на мною выбранный и достойный товар (или же это следует считать услугой? 
).
PS
Для полноты и ясности картинки остается только посмотреть “Обитаемый остров” Федора Бондарчука и выяснить, наконец, какой он молодец и насколько крут.
UPDATE:
В очередной раз пересмотрел “Изображая жертву” - Федя Бондарчук никакой не молодец и не крутой, а просто “прикольный чувак”, у которого “отец Оскара брал”, и “он возьмет, поднатореет чуть-чуть и тоже возьмет” (теперь так вроде).