По ту сторону зеркала (или ностальгия по неслучившемуся)
Статья для DOMINO magazine
Андрей Тарковский - сложный и нелегкий человек, трудный и непростой режиссер, наш собственный Стэнли Кубрик и ответ Чемберлену мирового кинематографа. Певец души человеческой, настоящий поэт в кино и поразительный художник среди серой обыденности и повседневности жизни - о Тарковском можно многое сказать, но лучше всего за него говорят его картины - истинные шедевры самого главного из всех искусств.
Андрей Тарковский - это бесспорно признанный отдельный столп кинематографа и своя целая эпоха советского кино. Он - известный поставщик неожиданного авторского и, соотвественно, противник коммерческого кино (конечно, не без желания быть признанным и любимым - это естественное желание любого человека, а не то чтобы особая черта гениев). Тарковский был очередным “в своем отечестве пророка нет”, непризнанным на родине гением, которому не помогали снимать и работать, а, наоборот, мешали даже просто жить - мало кто мог находиться рядом с ним и с покорной головой признавать его величие и фактическое превосходство его таланта, или скорее даже дара. Его ругали и не понимали, в то время как тема кино Тарковского среди кинематографистов и приближенных сейчас стала все равно что разговор о погоде между только что познакомившимися собеседниками - помогает “навести мосты” и определиться со своим мнением о стоящем перед тобой человеке. Более того, мне встречался ряд иностранцев, которые смотрели тогда еще не переведенные фильмы Тарковского в оригинале, и для них это не составляло никакого неудобства - такого уровня были его картины и такого высокого мастерства в изобразительных средствах кино достиг режиссер. Все это смело можно назвать феноменом…
Краткая биография не им самим написанная
Родился Тарковский в апреле 1932 года в селе на Волге в семье литераторов. Его отцом был известный поэт и переводчик Арсений Александрович Тарковский, который сам был родом из Кировограда из древнего шляхетского украинского рода. Мать же - Мария Ивановна Вишнякова - была выпускницей Литературного Института в Москве. Когда Андрею было пять лет, отец оставляет семью, а когда начинается Великая Отечественная Война, уходит на фронт, но несмотря на это, отец с сыном в будущем сохраняют хорошие, хоть и непростые отношения. Андрей живет с матерью в Москве, где он уже начинает ходить в школу. Эвакуация из Москвы приводит его с младшей сестрой обратно в родные края. Позже неоднократно в интервью и своих дневниковых записях, Андрей не раз говорил и писал, как ему было хорошо в деревне и как ему нравится спойствие жизни в ней, даже несмотря на все неудобства быта. Все невзгоды одинокой жизни и тяготы войны переносятся на плечи матери Андрея. Несмотря на все это, еще до окончания войны, Тарковские снова возвращаются в Москву, где Андрей продолжает обучение в школе (и даже в одном классе) с другой будущей знаменитостью - поэтом Андреем Вознесенским.
В школе Андрей Тарковский никаких дюжих способностей и умений не демонстрировал, одновременно с обучением получая еще и образование в районной музыкальной школе (по классу фортепиано) и в художественной школе, где он занимался рисованием.
В 19 лет Андрей поступает на арабское отделение ближневосточного факультета Московского Института Востоковедения, но, поторопившись с выбором и после сотрясения мозга, полученного на занятии физкультуры, уходит, так и не окончив и курса. Мать отправляет его работать коллектором в научно-исследовательской экспедиции Института цветных металлов и золота. Фактически в ссылке в тайге, в мало еще разведанном уголке планеты, Андрей умеряет свой юный пыл и определяется с будущей профессией и призванием всей своей жизни.
После экспедиции, в возрасте 22-х лет Тарковский поступает на режиссерское отделение во ВГИК (с тех пор этот ВУЗ стал еще более популярным и всеми желаемым для поступления). Тарковскому очень сильно повезло с его главным педагогом, а дальше и наставником - Михаилом Роммом, который воспитал не одного кинорежиссера и многое дал и самому Андрею.
После выпуска следуют годы кропотливой, часто неблагодарной работы и бессчетные попытки самореализации. Два брака и по сыну - Арсению и Андрею - от каждого из них. Тарковский жил и снимал в трудное время, но даже так ему удалось снять семь полноценных картин: “Ивано детство” - о войне и ее пагубном влиянии на человека, “Андрей Рублев” - об известном русском художнике и судьбе любого творца, “Солярис” - один из первых советских фантастических фильмов о столкновении с неизведанным в безграничном космосе, “Зеркало” - о самом себе и своем детстве, “Сталкер” - по известному роману “Пикник на обочине” братьев Стругацких о неизвестном уже не только вне, но и внутри самих людей и их желаниях, “Ностальгия” - о месте в жизни и своей родине и, наконец, “Жертвоприношение” - о том самом самопожертвовании во имя и ради чего-то выского и дорогого тебе. Все эти картины становились серьезными и заметными событиями в жизни всей страны и даже за ее пределами, оказывая влияние на умы и сердца миллионов зрителей и вызывая много бесконечных толков и дискуссий. Международное признание, выраженное в наградах и премиях, не так сильно волновало Тарковского, как найти возможность реализовать свой очередной замысел - это отнимало немало времени и сил. Понравиться, быть оцененным, получить поддержку и дальше снимать - вот на что еще должен был отвлекаться гений режиссера. Был бы в то время развит институт продюсирования, нам бы наверняка удалось увидеть гораздо больше картин Тарковского.
Все-таки не находя должного признания и соответствующего финансирования у себя на родине, после завершения съемок в Италии фильма “Ностальгия” с Олегом Янковским в главной роли, Андрей Тарковский решает не возвращаться в Советский Союз. А уже во время работы над фильмом “Жертвоприношение” в Швеции у него обнаруживается рак легких (так получил свое развитие перенесенный в детстве Андреем туберкулез). Закончив работу уже над своей последней картиной, 29 декабря 1986 года, всего в возрасте 54 лет Андрей Тарковский умирает на чужбине в Париже. Через 7 лет на Московском международном кинофестивале начинает присуждаться премия его имени - великого и гениального русского режиссера.
Резюме кино Андрея Тарковского
Андрей Тарковский снимал так, что для полноты описания своих чувств хочется говорить его же словами: “Красота ― словно чудо, свидетелем которого невольно становится человек”. Он снимал исключительно безжанровое кино (еще Габриелем Гарсией Маркесом в “Ста днях одиночества” была отмечена дурная привычка людей на все развешивать ярлыки и бирки), призванное в себе отражать всю полноту жизни, пытаться вобрать в себя всю ее суть - казалось бы, невозможное, но столь регулярное соседство комедии и трагедии, ужасного и прекрасного, перста судьбы и воли случая.
Уже после институтских проб пера - экранизации рассказа Эрнеста Хэмингуэя “Убийцы” и дипломной работы “Каток и скрипка”, Тарковского можно было окрестить мастером многозначительной недосказанности или банально жертвой общей непонятости. Не секрет, что неизвестное притягивает, поэтому жизнь и люди все-таки давали возможность режиссеру еще высказываться и снимать, чтобы быть еще больше озадаченными и заинтригованными.
В фильмах Тарковского всегда много воды: она на асфалте с катком, в лужах улиц, в колодце или в реке, через которую надо переплыть на другой берег, даже в океане другой и загадочной планеты, которую можно назвать отдельным разумным существом. Она течет, отражает своих героев, капает с потолка или поднимается в виде пара - универсальный образ, ключ и источник жизни и ее тайны и таинства, известный проводник электричества и важный передатчик информации. Вода - это сам человек, за вычетом незначительных примесей - так и таким образом Тарковский продолжал с большим умением и не меньшим удовольствием воплощать и реализовывать свое кино, которое полностью вбирает в себя всю жизнь людей и все с ними связанное и проиходящее.
Пересматривать фильмы Андрея Тарковского - это все равно, что перечитывать хорошую и любимую книгу - каждый раз гарантированно для себя открываешь и находишь что-то новое. Более того, со временем ты как бы дорастаешь до его картин - первоначально кажущаяся бесконечной глубина его работ перестает быть такой пугающей, и ты не все, но уже чуть больше или даже многое начинаешь понимать. Так режиссер каждый раз дарит зрителю возможность пережить невероятное чувство радости узнавания (“я тоже так думаю”), смешанное с последующим ударом поддых с тем, что все-таки однозначных ответов нет и, скорее, быть и не может. Правда, так как маэстро старался одним махом и ударом - каждой своей картиной - сказать как можно больше и выразиться полноценней, простых и коротких картин для семейного просмотра у него нет - каждый раз пересматривать его - безусловно, занятие не из легких и, скорее, больше расчитано на должное одиночество.
В свое время Тарковский поделился, что “Было время, когда я мог назвать людей, влиявших на меня, бывших моими учителями. Но теперь в моем сознании сохраняются лишь “персонажи”, наполовину святые, наполовину безумцы. Эти “персонажи”, может быть, слегка одержимы, но не дьяволом; это, как бы сказать, “божьи безумцы”. Среди живущих я назову Робера Брессона. Среди усопших ― Льва Толстого, Баха, Леонардо да Винчи … В конце концов, все они были безумцами. Потому что они абсолютно ничего не искали в своей голове. Они творили не при помощи головы … Они и пугают меня, и вдохновляют. Абсолютно невозможно объяснить их творчество. Тысячи страниц написаны о Бахе, Леонардо и Толстом, но в итоге никто не смог ничего объяснить. Никто, слава богу, не смог найти, коснуться истины, затронуть сущность их творчества! Это лишний раз доказывает, что чудо необъяснимо…” Нельзя с уверенностью утверждать, осознавал ли тогда Тарковский, что он отчасти рассказывал и о самом себе, но со времем для последующих поколений он сам стал таким вот невозможным чудом и необъяснимым безумцем о котором написали немало книг, но к истинному пониманию его самого и его творчества так и не приблизились. Поэтому и не только, Тарковский был, есть и будет духовным учителем для многих, кто ищет ответы на риторические вопросы бытия через кинематограф, ну или хотя бы настоящим эталоном гениального режиссера для последующих кинематографистов.
В то же время Тарковский признавался: “Я никогда не желал себе преклонения (мне было бы стыдно находиться в роле идола). Я всегда мечтал о том, что буду нужен”. К не большому, а даже великому сожалению, большинству этого не было суждено состояться - Тарковский проиграл в нечестной битве с раком, так и не реализовав свои многочисленные планы. У него всегда было много задумок, его художественному естетству не требовался простой и время ожидания для наработки мыслей и идей для следующего проекта или картины, просто ему слишком мало отмерили времени. Тарковский говорил про свою востребованность среди его зрителей, а вышло так, что он понадобился в небесной канцелярии; почему его - сильно верующего, даже пропагандирующего христианского бога - забрали так рано, остается совершенно непонятным - разве что у них там наверху осовободилась не имеющая право пустовать вакансия в PR-отделе. Теперь так и, к сожалению, только там Тарковский реализовывает свой творческий потенциал.